Был месяц март по-летнему пригожим Pictorial art 173 / 173 17

Юрий, да и апрель такой же аномальный. Скоро, как в сказке “Двенадцать месяцев” будем собирать подснежники в начале января. Спасибо

Сергей, уже давно нет снега. Чуть ли не с первой декады марта. Сегодня уже деревья опушились тонкой молодой листвой, а помнится работы с названием “Лист пошёл” мы делали после 9 Мая. Спасибо

Спасибо, Аскер. Жаль, у нас нет таких красивых гор, как в Крыму. Прежде, после Ледникового периода, здесь было большое мелководное море и разве что его уступы могут быть интересны нам в этом качестве. На одном из них и сделана эта работа

Светлана, на природе всегда хорошо: и зимой, и весной. Сейчас, после снега, воздух наполнен пряными ароматами пробившихся трав и сырой земли. Каждый выход – это настоящий праздник. Спасибо

Ирина, кстати об информации. Я сейчас работаю с книгой о художниках-ленинградцах, погибших в годы Великой Отечественной. Их очень много, даже сложно поверить, листая книгу, что кому-то удалось выжить. Я знаю, конечно, что такие были, были даже среди моих педагогов. Эта книга – библиографическая и носит чисто информационный характер. Но одно и то же предложение повторяется почти против каждой фамилии: “В Книге памяти “Блокада. Реквием” и на сайте “Память народа” сведений нет”. И это исключительно несправедливо и неправильно, к тому же большинство студентов, а эти погибшие солдаты, большей частью были студентами ИЖСА ВАХ и ЛВХТИ, и объединены они, как правило, ещё и годом гибели – 1941. То есть погибали они чуть ли в своём первом бою. А о тех, кто остался в городе, просто невыносимо больно читать. Жалко каждую жизнь, но тут погибала ещё и мечта, их Божий дар, что, безусловно, у них у всех был. Возможно, это издание нашего питерского искусствоведа как-то поправит ошибку нашего беспамятства, но всё равно очень много упущено. Однако что-то меняется. Лев Гумилёв говорил, что народами управляют в большей степени неочевидные факторы, как правило, несоциального свойства. Так вот за этот год, через мои руки уже прошли три родословные книги, где люди пытаются вспомнить историю своей семьи. За прошлые десятилетия моей работы, я даже не слышал, чтобы кто-то приносил в издательство нечто подобное. И это отрадно. А сейчас я, встречая знакомую фамилию в библиографическом справочнике, звоню ребятам, чтобы сообщить им об их погибшем в годы войны родственнике. У художников же ведь – династии, поэтому обычно попадаю в точку. Но чаще всего никаких дополнительных штрихов к портрету. Последний раз такую тяжёлую книгу я делал о лагерной жизни отца Валентина Танкаяна, нашего питерского архитектора. Но очень хорошо, что книга попала именно мне, я сделаю её хорошо, и возможно, даже сумею чем-нибудь помочь автору. Спасибо, Ирина, за добрый комментарий

Спасибо, Марина. Такие пейзажи приходится писать быстро. А хочется продлить удовольствие. Сейчас уже всё в листве