Итальянская юность

Центральный образ – юная красавица с каскадом волнистых каштановых волос; голова склонена, а взгляд – спокойный, чуть усталый, с зеленоватым отблеском – хранит сдержанное достоинство южанки.

Круглые золотые серьги, словно античные монеты, трепещут у лица – тонкое напоминание о древности, живой в крови Италии. Белая блуза написана широкими, размашистыми мазками: здесь слышна школа Джона Сингера Сарджента, превращавшего ткань в воздух. Лицо вылеплено мягкими лессировками, как у Валентина Серова в “Девочке с персиками”: то же дрожание света, та же нежность к юности. Фон тает в жемчужной дымке, а тропическая листва положена перистыми ударами импрессионистов.

Работая в манере живописного реализма, автор вызывает эпоху семидесятых – восьмидесятых, когда юная Орнелла Мути, в пятнадцать лет шагнувшая на экран, становилась иконой европейского кино – от “Укрощения строптивого” до чухраевской “Жизни прекрасной”. Её красота – тот средиземноморский миф, который кинематограф унаследовал от Возрождения.

Юность на этом полотне – не возраст, а состояние света: он струится сквозь листву, мерцает в золоте и тихо гаснет, оставляя лишь тепло взгляда, обращённого к нам.