Тайный МАГТОГ. Х. м. 60х50. 1997-2026гг Pictorial art 14 / 14 1

История МОЕЙ картины.
Как вы думаете, сколько времени создавалась эта картина? Попробуйте угадать, а позже увидите, насколько близко вы оказались к правде. Но цифры здесь – лишь внешняя оболочка. За ними стоит целая жизнь.
Это были лихие девяностые. Я подрабатывал в Эрмитаже электриком. По образованию я радиотехник, живописи тогда не учился, но ещё в армии меня захватил мир Сальвадора Дали. Его сюрреалистические видения пробудили во мне нечто, чему не было места в электрических схемах и паяльниках. И вот однажды из музейного запасника выставили работу французского мастера Жан-Марка Натье – “Портрет императрицы Екатерины I”. Вечером, после закрытия залов, когда погас основной свет, на полотно случайно упал луч уличного фонаря. В этом внезапном, почти театральном освещении я увидел не просто исторический портрет. Я увидел свою картину. Тень, свет, настроение – всё сложилось в образ, который требовал воплощения.
Первый эскиз, “моей Екатерины”, я написал акварелью в 1996 году. Год спустя положил первые мазки маслом. Интернета, каким мы знаем его сегодня, тогда не было. Информацию добывал из старых журналов, а с оригинала делал снимки – тогда ещё на фотопленку и “из-под полы”. Я писал по этим фотографиям, но быстро понял: камера искажает. Она забирает глубину, обедняет цвет, превращает живую живопись в плоский отпечаток. Поэтому фон переписывался не раз, колорит выверялся вручную, а я то отходил от сюрреализма, то возвращался к нему с новыми силами.
Путь не был прямым. Я не работал над ней каждый день и не просиживал над мольбертом сутками. Бывали месяцы забвения, периоды сомнений, когда кисть замирала. А в 1998 году мою работу испортили независимые "критики"... мыши. Дачные. Пришлось начинать сначала. Были моменты, когда я сам готов был перечеркнуть всё, решив, что ничего не выходит. Но картина жила. Она висела в мастерской, занимала мысли, становилась частью моего внутреннего мира.
И вот прошло двадцать девять лет. Почти три десятилетия. Я не скажу, что она “завершена” в академическом смысле. Но я точно знаю: она сделана. Пока она рядом, я всегда найду, что поправить. Но её душа уже говорит сама за себя.
Стоило ли это дело тридцати лет жизни? Кто-то покрутит пальцем у виска. Кто-то скажет, что такое можно “забабахать” за год, а
копировать – значит работать без выкрутасов, строго по канону. Возможно. Но это был мой выбор. Не репродукция, а диалог – между мной и холстом, между прошлым и настоящим, между ремеслом и мечтой. И я доволен. Она получилась такой, какой должна была стать.